Числа определить

Я. Числа определить не могу, но знаю, что очень много приходило в оную из других губерний и что, кроме их, здесь одних жителей против вас было вооружено добровольно 200 тысяч, — и кто только мог идти, все принимались за оружие.

Он. Где же они брали оружие?

Я. В казне — сперва за деньги, а потом безденежно.

Он. Какое же то было оружие?

Я. Ружье со штыком и сабля большая.

Он. И ты был вооружен?

Я. Не оставалось другого средства.

Он. Где же ты взял оружие?

Я. Казенного не коснулся, за деньги не покупал, даром не брал; а было у меня старинное ружье, прапрадедовское, большой кинжал — и два пистолета турецких, доставшиеся от деда по наследству.

Он. Зачем же сих оружий я не вижу на тебе, — и где они?

Я. Они сгорели вместе с моим имением.

Он. Кто же зажигал Москву?

Я. Наверно не знаю, — где прежде загорелось, там меня не было.

Он. Но как говорят о том другие?

Я. И того не знаю.

Он. Однако ж как думаешь ты о пожаре, — и кто зажигал?

Я. Теперь думать мне нечего, ваше высокопревосходительство, уже все сгорело и в пепел обратилось, — я думаю только о спасении жены и детей: лишь бы они были живы и здоровы, — а то опять все будет.

Он. Не хочешь ли завтра посмотреть поутру?

Я. Кого, ваше высокопревосходительство?

Он. Зажигателей Москвы.

Я. А сколько их?

Он. Осмнадцать человек.

Я. Как же и где они найдены?

Он. По Калужской дороге в вотчине Репниной на мызе верст за 10 отселе.

Я. Что же с ними будут делать?

Он. Расстреливать, — а других вешать на большой вашей колокольне. Не хочешь ли быть зрителем сего?