Чжоу

Чжоу, однако, возразил:

— Этот человек мог бы подойти, но он отсутствовал целый год, и за это время я не получил от него ни одного письма.

— В этом году наша дивизия не стояла на месте, — заметил я. — Куда же он мог посылать письма?

— Но ты получал от него известия?

— Да, два письма.

— Тогда я попрошу тебя немедленно написать Хуан Ши (Ши было настоящее имя Хуана, а Гунлюэ — его прозвище), чтобы после окончания военной школы Хуанпу он возвращался в дивизию.

— Слушаюсь! — ответил я.

В тот же день вечером я обсудил этот разговор с Ли Цанем, Ли Ли и Чжан Жуншэном.

— Чжоу Пань собирается организовать дивизионную военную школу в составе учебного батальона, — coo6j щил я. — Он решил вернуть Хуан Гунлюэ в дивизию и поручить ему это дело. Таким образом, мы временно снимаем свой план создания в нашем полку учебной солдатской роты — тот самый план, который позавчера вечером обсуждали. Будет неплохо, если мы направим от нашего полка в эту школу человек тридцать: от батальонов — двадцать, а от полковой роты особого назначения и от пулеметной роты — по пяти. Я прошу Чжан Жуншэна обдумать, кого можно послать из 1-го батальона. Ли Ли же пусть подберет людей из роты, непосредственно приданной штабу полка.

Все согласились, и в заключение я добавил:

— Надо подобрать надежных, деловых и твердых в политическом отношении людей для работы среди курсантов из 2-го и 3-го батальонов и из 2-го и 3-го полков. Проведите с ними краткую предварительную беседу. И соблюдайте конспирацию, ни в коем случае не действуйте в открытую.

Мы приняли решение взять за образец положения дивизионной школы устав солдатского комитета, включив в него следующую преамбулу: «Поддерживать три народных принципа, следовать завещанию президента, проводить в жизнь три великие политические установки, считать своей основной целью спасение родины и помощь народу». Мы добавили в текст устава положение о необходимости свергнуть новых милитаристов.