Да, — сказал Чжоу

Да, — сказал Чжоу, — я уже получил приглашение.

— Так, значит, вы пойдете?

— Нет, не пойду. Сегодня вечером я уезжаю в Чаншу.

— Прекрасно!

Ранним утром 10 октября на всех улицах уездного городка, а также на городских окраинах появилось огромное количество плакатов и листовок: «Долой сельских мироедов!», «Комитет по «очищению» деревень — орган контрреволюции!», «Долой комитет по «очищению» деревень!», «Расстреляем членов комитета по «очищению» деревень!». Листовки и плакаты были написаны от имени армии, крестьянских союзов, студенческих и других массовых организаций. Энтузиазма сельских мироедов сразу же как не бывало. Кое-кто даже сбежал в Чаншу. Что же касается Чжоу Паня, то он тоже уехал туда, никому ничего не сказав. Из офицеров нашего гарнизона никто не принял участия в сборище. В итоге затея с организацией комитета по «очищению» деревень лопнула как мыльный пузырь. Указанный комитет так и не был создан вплоть до следующего года, то есть до тех пор, пока 1-й полк 5-н отдельной дивизии не покинул уезд Наньсянь.

Я СТАНОВЛЮСЬ ЧЛЕНОМ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ КИТАЯ

В 1927 году, на второй день после праздника Двойной десятки, в сумерках, ко мне для переговоров прибыл представитель особого комитета КПК уездов Наньсянь, Хуажун и Аньсян. Это был человек лет двадцати пяти по имени Чжан Куан.

— Я знаю о вас уже давно, — сказал он мне.

Представитель особого комитета одобрил все то, что

мы сделали в праздник Двойной десятки, отметив следующее: проведенная акция, направленная против организации комитета по «очищению» деревень, дело хорошее, она сбила реакционную спесь с сельских мироедов. Однако она была слишком рискованной и могла привести к рассекречиванию внутриармейской партийной организации.

Зная, что Чжан Куан прислан коммунистической партией, я сказал.