Обеденный перерыв

Утреннее заседание. (Когда Кейтель подошел к свидетельской стойке, Йодль, усевшись поудобнее, стал лихорадочно перелистывать свои записи. Дениц нервно постукивал пальцами по скамье.) Сообщая суду о том, что в течение 44 лет старался выполнить свой долг, будучи убежденным в том, что в своей массе немецкий солдат — преданный и верный, Кейтель часто моргал и вытирал глаза. Заявление об отсутствии у него командных полномочий и исполнении распоряжений Гитлера звучало из его уст заклинанием.

(Дениц, Редер и Йодль вышли из состояния безучастного присутствия, в котором пребывали в течение практически всего процесса, включая и моменты упоминания на нем о творимых зверствах, выразив всем своим видом глубочайшую заинтересованность, периодически отвлекаясь лишь на то, чтобы ковырнуть в носу или носовым платком смахнуть со лба пот.)

Обеденный перерыв. За едой Йодль выглядел весьма взвинченным, однако предпочел не рассуждать на эту тему.

— Вас так взволновал факт, что начальник ОКВ стоит перед военным трибуналом и даст показания? — поинтересовался у него я.

— Именно это. И мысли о том, насколько далеко все зашло. Мы явно ничего подобного не заслужили.

— Если вы этого не заслужили, то теперь у вас, по крайней мерс, есть возможность назвать миру истинного виновника, — ответил я.

Только это его и утешает, сообщил Йодль. Он уже и раньше говорил мне, что ничего так страстно не желает, как того, чтобы весь мир узнал всю правду без остатка о германском руководстве.