Отдельные попытки

Отдельные попытки в этом направлении делались лишь в связи с рассмотрением программных требований некоторых восстаний XIV—XV вв. Вопрос этот почти не затрагивался и в работах по истории средневековой культуры, где господствовала точка зрения, согласно которой все культурные явления этой эпохи развивались односторонне, «сверху вниз» — от высших слоев общества к низшим, от рыцарского замка и монастыря к деревне. В силу этого средневековая культура в целом рассматривалась как трудно-расчленимый феномен, основные черты которого, и прежде всего ее религиозный характер, были едины для всех социальных слоев феодального общества.

Такая позиция характерна, например, для так называемого патриотического направления в буржуазном литературоведении 30—60-х годов, которое пыталось объяснять все явления культуры, в частности средневековой литературы, исключительно влиянием официальной церковной идеологии, а также для известного английского литературоведа и историка Д. Р. Оуста. Этот автор на английском материале доказывал, что вся средневековая английская литература, включая политическую поэзию, драму, произведения Ленгленда и Чосера, по своему содержанию, стилю и образному строю представляла собой лишь отражение официальной проповеднической литературы XIII—XV вв., которая, по его мнению, порождала и мотивы социального протеста. Соответствующим образом и еретические движения рассматривались в западной литературе до недавнего времени как общесословные проявления антицерковной оппозиции, далекие от выражения настроений различных классов общества. Лишь отдельные историки делали попытки выявить в средневековой духовной и идейной жизни круг специфически крестьянских представлений и идей.

В последнее время, однако, в западной медиевистике возник ярко выраженный интерес к вопросам народной культуры, появилась тенденция к известному ее противопоставлению официальным идеологическим схемам церковно-феодального характера и представлениям светских феодалов, в частности рыцарства.