С удовольствием

С удовольствием прочитал, конечно, всякий русский статью, помещенную в фельетоне № 189 «С.-Петербургских ведомостей», о славном и незабвенном дне 26 августа 1812 года. И кому из соотечественников недоступно чувство той справедливой, благородной гордости, которая, по прошествии 35 лет, волнует еще сердце при каждом воспоминании, при каждом слове о Бородинском бое? Continue reading »

В Отечественной кампании

В Отечественной кампании она обнаружилась величественнее, и 1812 год принял полный характер войны народной с бесчисленными своими ужасами и бедствиями, доказав всему свету истреблением европейской армии, что гибельно трогать нас в дымных наших избах, когда мы не посылаем приглашений. Свободные вооружения наших крестьян, их патриотические действия всякому известны, нужно было только видеть это на опыте. Continue reading »

Здесь кстати заметить

Здесь кстати заметить, что русские и французы бывают всегда враги только по соревнованию в славе. Так, на вопрос одного генерала, что называется неприятелем, — солдат решительно отвечал: «Француз, ваше превосходительство!» — «Ну, а когда война с турками?» — «Все-таки француз». Continue reading »

Такие шутки

Такие шутки у них обыкновенны. Русский солдат не унывает; высокое присутствие духа особенно у них обнаруживается во время перевязки раненых; так, один из них с оторванной ногой говорил своему фельдфебелю, который прострелен был пулей в щеку и не мог говорить: «Ну, Иван Петрович, посылай нас за соломой, за дровами» (то есть как это делалось им прежде). Бедный фельдфебель покачал головою. Continue reading »

Я вызвал его

Я вызвал его, зарядили орудие, поставили его перед самым жерлом: «Вот так должны умирать негодяи», — сказал я и взял пальник в свои руки. «Виноват, ваше благородие, этого вперед не будет, что-то тоска напала». Я простил его и отослал опять к зарядному ящику; но лишь он открыл его, чтобы достать заряды, неприятельская граната лопнула в самом ящике, ящик взорвало, и солдата не нашли. «Вот, ребята, — сказал я, — как Бог наказывает трусов». Лошадей отбросило, опалило, но они остались живы; бедные животные смирно остановились на этом месте. Continue reading »

Множество лошадей

Множество лошадей разгуливали и резво неслись перед мною; я схватил одну за мундштук; она, потеряв хозяина, летела прямо ко мне и остановилась в двух шагах, но ядро повалило и ее. Continue reading »

Граф Сивере

Граф Сивере, не имея уже при себе адъютантов, которые были все разосланы, и заметив, что неприятельские колонны сильно напирают, сказал мне: «Я останусь вместо вас, скачите скорее к поручику Вейде (он стоял с шестью орудиями правее нашей батареи); пусть он обратит все свои выстрелы против колонн, а не против неприятельских батарей».

С этим поручением я уже скакал; на пути моем поразили меня множество предметов, от которых теперь отвращается сердце — все разбитое, изломанное, раздавленное, обнаженное; и на этом безобразном поле страданий малороссийские наши кирасиры в неистовой схватке с французскими латниками, кирасы их трещали от взаимных приветствий палашами, они жарко рубились — вторглись в боевую непреодолимую дотоле колонну лучших французских войск и подавили ее силою, решимостью: это были две страшные столкнувшиеся тучи, из которых полились потоки крови. Continue reading »

Колонну

Колонну, готовую нас сокрушить; видел, как пламенным шаром закатилось солнце вместе с жизнью почти ста тысяч; мрак покрыл их навеки. Но ты восстанешь опять, величественное светило, ты заблестишь на горизонте, ты приютишь, оживишь все прозябение, ты согреешь теплотой своею природу, ты осушишь ее слезы; не восстанут только несчастные убиенные, не приютят они более сирот, ими оставленных, не осушат их слезы, не закроют вежды их, и предмогильный плач не облегчит страданий, не утишит ран душевных о судьбе родных и Отечества. Завтра стоны опять раздадутся, и ты, устыдясь убийств, опять западешь, солнце, за черную землю. Скажи, долго ли еще на земле продлится бесчеловечие? Может быть, протекут века, миллионы колен на свете истребится, и ты по-прежнему будешь светить пожарам, грабежам, убийствам, или ты остановишь великолепный свой путь, когда люди все истребят друг друга; или когда новый возврат Спасителя избавит, примирит от вражды человечество. Continue reading »

В Смоленске

В Смоленске корпус генерал-лейтенанта Раевского сражался с примерною, удивительною храбростью. Вся армия была свидетельницею знаменитых его подвигов. При перевязке раненых сего корпуса отнял я у одного солдата руку, картечью раздробленную. Кончив операцию, взял я его за здоровую руку и положил на солому; но он, скоро опомнившись, встал без чужой помощи, обернулся ко мне, вытянулся и сказал: «Ваше высокоблагородие! Continue reading »

атаман

Говорили, что подобным образом атаман хотел заглушить тоску по потерянной близкой душе — ручному медведю. Во всех походах при Анненкове находились прирученные волчица Динка-Анка, лисица и медведь Михаил. Как-то приставленный к ним казак Степан недоглядел, Михаил залез на крышу дома, зацепился за что-то, повис на кольце и задушился. Что тут было! Расстроенный Степан, боясь наказания разгневанного атамана, хотел застрелиться. Атаман двое суток в рот ничего не брал, кроме рома и коньяка. Основательно нагрузившись, требовал казнить всех «краснопузых» подряд, пару раз горько рыдал — так жаль было Михаила. Тоску утопил в вине и крови. Continue reading »