пожары умножились

Между тем пожары умножились. Какие-то необыкновенные выстрелы их сильно возгнетали. Везде видно было только одно пламя, — но где оно еще не успело разлиться, там грабительство и тиранство обнаруживали свои неистовства. Может быть, от сотворения мира ни один изверг так не бешенствовал противу неба и земли. Может быть, в числе многих тысячелетий не было еще ни одного дня, в который бы солнце было свидетелем толиких злочестий, ни одной ночи, которой бы мрак сокрывал толико злодеяний.

Осквернены все места — наполнены срамом самые сокровенные убежища невинности и добродетели. Конечно, сам ад трепетал, видя толикие злодейства, и досадовал, что французы превзошли его в искусстве оскорблять Бога, закон и добродетель. Когда бы дикие камни, обрызганные кровью невиннейших творений, могли отрыгнуть глагол, то бы мы ужаснулись неистовств, сими демонами произведенных. Несть до единаго — ecu изменившася, ecu неключими быша.

На третий день — злосчастнейший день! — пламя приближилось и к тем местам, кои служили доселе убежищем изгнанным из домов своих. Народ толпами спешил из оных, сам не зная куда. Догоняли друг друга и друг друга опережи-вали. Стоны, спирающиеся в груди, слова, замирающие на устах, могли только выразить скорбь, пожирающую сердца их. Ветер холодный умножал чувство холода и жажды.

Перебегая из одного места в другое, не приметили, как день прошел. Ночь наступила — ветер усилился, и могло ли быть иначе, когда повсеместное пламя нарушило равновесие атмосферы? Приближась к берегу Москвы-реки, многие хотели найти в водах ее спасение; но множество неприятелей, разъезжающих и расхаживающих по оному, лишили и сего спасения. Они любовались пламенем всепожирающим и, стреляя на противолежащий берег, увеличивали пожар.