Проснувшися раным-нарано

Проснувшися раным-нарано, увидели зарю на небе кровавую. И по оной все гадать втайне осмелились, что быть грому страшному; туман, носившийся над крестами позлащенными, сгустившись, упал на землю. Серный запах всюду слышался. И конечно, по средству с порохом, везовым подорвать Москву, он давал себя сильно чувствовать.

Не доверяя предчувствиям, я верил токмо чувствованиям гражданина и родителя. И за неделю еще до сего рокового дня начал перебираться на квартиру новую, за Краснохолмским мостом нанятую. Недостаток в лошадях замедлял мою переправу. За самую дорогую цену не можно было найти подводы для перевозки нужнейшего, ибо все уезжали вон из города, все спешили укрыться от извергов, а бедные принуждены были остаться и дышать с ними одним воздухом.

Я не избег сего несчастия; поспешное движение войск наших и выход из города чрез Калужскую заставу подтвердил горестные предчувствования. Однако ж я не забывал думать, что разделение моего семейства и имущества на две квартиры лишит меня последних способов продолжать жизнь. Побуждаемый сею мыслию, взяв семилетнюю дочь мою, спешил соединиться с женою и другою осмилетнею дочерью, переселившихся в новую квартиру.

День уже клонился к вечеру, уже на высоких башнях пробило пять часов. Казалось, звон колокола изображал общее стенание граждан. Все спешили; но куда, и сами не знали: друг друга спрашивали, и никто отвечать не мог. Топот конский, звук воинских доспехов, невразумительные и дикие крики, издали наносимые ветром, довершили сомнения.

Никогда Праведный Судия Неба не был прошен с такою усердною молитвою о пощаде, как в сию минуту; никогда жизнь не была толико желательною и вместе ужасною, как в сию минуту; никогда воздух не наполнялся толико воплями, как в сию минуту. Отцы и матери искали детей своих — и заплаканными глазами не видели их. Дети искали родителей своих и вместо их обнимали колена чуждые.