Речь пойдет

Речь пойдет о других людях. Сам Андерсен — превосходный председатель комитета, и он не выпустит из своих рук бразды правления. Например, сегодня он несколько раз вежливо, но настойчиво вмешивался в ход опросов. Он очень помог свидетелю, которого сбивал своими вопросами цейлонец.

Я сразу же решил сообщить в Центр о поведении представителя Цейлона.

Снова наполнив рюмки коньяком, я предложил выпить за здоровье присутствующих. Все выпили, и я сказал:

— Тамаш, прошу тебя, напиши нам фамилии всех свидетелей, которые уже были опрошены. Всех, кого ты знаешь!

Моя просьба удивила Пастора. Еще не догадываясь о причине моего любопытства, он сразу же почувствовал, что тут что-то не так. Возможно, у него с самого начала мелькнула мысль, что он попал в руки противника (для него органы государственной безопасности Венгрии, в которых он ранее фигурировал в качестве информатора, уже были органами противника). Однако, я думаю, он сразу же отогнал ее, потому что не мог даже представить, что я или эти два сотрудника газеты «Немзетер» могут быть сотрудниками органов государственной безопасности Венгрии.

— Именной список — это тайна… — пробормотал он, чувствуя, что не сможет противостоять нам, и переводя взгляд по очереди на каждого из нас, словно ища помощи.

Я решил, что пора заканчивать эту игру. Именной список мне нужен был немедленно.

Достав из ящика своего письменного стола папку, в которой хранились донесения Пастора, и фотокартотеку, я положил все это перед ним.

Загорелое лицо его побледнело, а глаза сделались бесцветными и забегали. Он посмотрел на меня, потом па Келемена, на Кочиша… Так смотрит теленок, которого ведут на бойню, — с безнадежностью и тупостью, не понимая, что с ним происходит, но предчувствуя неотвратимое…

— Откуда… откуда это у тебя? — простонал он.