Шпеер

Камера Шпеера. Когда я вечером пришел в камеру Шпеера, я обнаружил его в крайне удрученном состоянии. Шпеер выразил озабоченность ходом процесса. Обвиняемые удачно прикрывались ролью бесправных исполнителей приказов и распоряжений, а суд лишал обвинителей возможности задавать обвиняемым любопытные с политической и психологической точек зрения вопросы. Шпеер был категорически не согласен с тем, что отказ Кейтеля и Геринга действительно облегчить трагическую участь немецкого народа так и не нашел подобающей оценки на суде, напротив, суд дал им возможность процесс в трибуну, откуда они на весь мир вопят о своей верности национал-социализму.

— И отдельные личности, и политические группы следует судить об их деяниях последнего дня. Куда полезнее заострить внимание именно на атмосфере распада, всеобщего хаоса и позора, типичной для финального этапа войны, а не пытаться вписать еще одну главу, дающую кое-кому из фюреров возможность красиво вещать с трибуны, создавая о себе благоприятное впечатление и заставляя народ вновь поверить в то, что в конечном итоге и национал-социализм был нс так уж и плох.

Шпеер был всерьез обеспокоен, что его защитительная речь, в которой он намеревается обвинить нацизм, окажется гласом вопиющего в пустыне. Никогда прежде мне не приходилось видеть его таким расстроенным.